Осенние этюды: Николаев встречает зиму

Как только отошел город от сна, тут же среди сгустившихся пасмурных туч на горизонте украдкой взошло солнце. Каждый луч дневного светила пытался проникнуть сквозь серое небо и подарить земным обитателям остаток летнего тепла. Так в Николаеве начался Покров день.

За северной околицей города вдоль эстакады, между озолотившимися тополями и орехами, можно было разглядеть запряженные тракторами сеялки, которые прицельно колесили по всему полю, в надежде досеять озимые до первых приморозков.

В устье Ингула штиль. Казалось, речная вода превратилась в зеркальный лед, заполнив крошечную парусную яхту и рыболовные поплавки. Казалось, ивы у берегов вовсе не ивы, а опустившие взгляд в воду головы, которые развесили свои с иззелена-желтые патлы. Казалось, внезапно остановилось время. Только гул проезжающих по мосту автомобилей и пронзительно-картавый крик голодных чаек нарушали осенний покой.

По городу не спеша прогуливались жители, околдованные кратким дыханьем «бабьего лета». Их сердца полнились волнением: то ли от умопомрачительной желтизны, то ли от грусти по уходящему теплу.

Городские деревья встречали зиму: одни багровели, другие покрывались медью, третьи и вовсе обнажились, засыпая уличные чернотропы своими увядшими листьями. Николаев постепенно превращался в янтарное месиво, среди которого ярко зеленел бурьян как напоминание о минувшем тепле.

«Работа не клеилась, - писал Павич в «Хазарском словаре». - Из кельи была прекрасно видна середина октября, и в ней тишина длиной в час ходьбы и шириной в два».

И в этой тишине уже слышны шаги старухи Зимы.