Руководство одесской больницы могут уволить из-за смерти малыша и выкачивание денег

Смерть трехмесячного ребенка Надежды Хассан можно было предотвратить. Об этом сообщил начальник городского управления здравоохранения Игорь Шпак.

Как отметил чиновник, специальная комиссия под руководством вице-мэра Елены Павловой разобралась в обстоятельствах гибели ребенка и установила, что с чисто медицинской точки зрения были моменты, когда его жизнь можно было спасти.

«Смерть была условно предотвратима при проведении операции, такие промежутки были. Выявлен ряд нарушений этического плана, нормативов и стандартов», — сообщил Игорь Шпак, передает Таймер.

Кроме того, чиновник опроверг заявления медиков о том, что мать ребенка якобы сама отказалась от спасительной операции: по крайней мере, письменного отказа матери от операции комиссия не обнаружила.

Материалы проверки переданы в правоохранительные органы, которым предстоит принять решение о наличии либо отсутствии состава преступления. Между тем, в горздраве намерены наказать врачей по-своему: по результатам рассмотрения собранных материалов главврач, начмед и начальник отделения могут быть сняты с занимаемых должностей по распоряжению мэра, либо направлены на досрочную аттестацию.

Напомним, как сообщалось ранее, Глеб, первенец у супругов Надежды Хассан и Сергея Гечева, родился 12 октября недоношенным и весил около 2 кг. Ребенка сразу отправили в реанимацию, а через три дня перевели в неонатологическое отделение детской больницы Резника на Лидерсовском бульваре — у мальчика выявили желтуху. Через две недели младенца выписали, но уже тогда родители заметили, что у него начался насморк и поднялась температура. «В палате, где мы лежали, было очень холодно — не больше 18 градусов, из всех щелей дуло, и ребенок заболел», — жалуется бабушка умершего малыша Татьяна Михайлюк.

Уже 18 ноября мальчику вновь стало плохо: он начал задыхаться, появились страшные хрипы. После этого родные почти не видели Глеба. Все это время, как говорят родственники, лечащий врач-реаниматолог Виктор Тополенко, брал «благодарность», уверяя, что «все будет хорошо». «Он спрашивал: есть деньги? Мы говорим: если надо, пожалуйста. Он озвучивал сумму и только после получения денег подключал аппарат (ИВЛ). Кроме того, нас ежедневно с пространным списком направляли в конкретную аптеку, где наши лекарства уже были помечены. Всего мы заплатили около $3 тыс. лично реаниматологу, еще 76 тыс. грн — за лекарства. К малышу нас не пускали — за заход в реанимацию требовали по 500 грн с человека», — вспоминает Н. Хассан.

Репортер