«Ядерный зонтик» больше не работает: мир сползает к новой гонке вооружений

Человечество шагнуло в новую, крайне опасную реальность — тихо, почти незаметно для обывателя, но с катастрофическими последствиями для архитектуры мировой безопасности. Десятилетиями складывавшаяся система контроля над ядерными арсеналами фактически прекратила свое существование. Стрелки знаменитых часов Судного дня замерли на отметке 85 секунд до полуночи — это самый близкий показатель к глобальной катастрофе за всю историю их существования начиная с 1947 года.

О  проблемах, возникших в мире с контролем ядерных арсеналов пишет The Washington Post

Главный фактор этого фундаментального сдвига — окончательное крушение двусторонних договоров между США и Россией. В феврале текущего года исчерпал свой срок действия Договор о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (СНВ-3), подписанный Бараком Обамой и Дмитрием Медведевым в 2010 году и продленный Джо Байденом в 2021-м. Впервые с 1972 года — времени подписания первенца разрядки, Договора ОСВ-1 — два крупнейших ядерных государства планеты, на долю которых приходится 86% мирового арсенала, не связаны абсолютно никакими юридическими ограничениями.

Дональд Трамп ранее неоднократно заявлял о намерении пересмотреть прежний формат и заключить более выгодную сделку. Однако в условиях современного многополярного мира старые двусторонние схемы исчерпали себя. Как отмечают эксперты, пытаться регулировать стратегический баланс только между Вашингтоном и Москвой в XXI веке — все равно что играть в шахматы втроем, признавая правила лишь для двоих.

Китайский фактор и слом биполярного паритета

Главная причина, почему прежний формат контроля провалился, — стремительное возвышение Пекина. Поднебесная уже располагает арсеналом, превышающим шестьсот боеголовок, и продолжает с высочайшей скоростью наращивать свои стратегические силы. При этом КНР принципиально отказывается вступать в трехсторонние переговоры по ограничению вооружений с Вашингтоном и Москвой, аргументируя это тем, что ее арсенал пока несопоставим с американский или российским.

Дополнительное напряжение создает фактор Пхеньяна. По современным оценкам аналитиков Стокгольмского института исследования проблем мира (SIPRI), Северная Корея сегодня обладает примерно 50 полностью собранными боеголовками и расщепляющимися материалами, достаточными для производства еще 90 единиц. При этом дипломатический диалог с КНДР полностью заморожен еще с 2019 года, после безрезультатного саммита в Ханое.

«Крах привычной архитектуры контроля над вооружениями происходит на фоне глубокого кризиса доверия к традиционным гарантиям безопасности. Когда союзники начинают сомневаться в надежности "ядерного зонтика", они неизбежно начинают задумываться о собственном мече»

Восточная Азия: бомба для Сеула и Токио?

Растущие сомнения в том, готовы ли США рисковать собственными городами ради защиты союзников в Азии, толкают Южную Корею и Японию к обсуждению вопросов, которые еще вчера считались абсолютным табу.

В Южной Корее дискуссия о создании собственного ядерного оружия давно вышла из кабинетов экспертов на улицы. Согласно свежим социологическим опросам, почти 70% граждан страны открыто поддерживают разработку национальной бомбы. Растущая агрессивность Пхеньяна и неопределенность внешней политики США делают эту идею все более популярной среди политического мейнстрима Сеула.

Не менее драматичная трансформация происходит и в Японии. Формально Токио продолжает декларировать верность «трем неядерным принципам» 1967 года — не обладать, не производить и не ввозить ядерное оружие. Однако реальная риторика руководства страны заметно изменилась. Премьер-министр Санаэ Такаити аккуратно, но последовательно смещает акценты в официальной терминологии, а министр обороны Синдзиро Коидзуми инициировал широкую общественную дискуссию о кардинальном пересмотре оборонных расходов и допустимых средствах сдерживания.

Фактор времени и жесткий подлетный лимит

Ключевая опасность азиатского театра заключается в географической близости. Если межконтинентальная баллистическая ракета из Китая или КНДР долетает до Вашингтона примерно за 30 минут, то до Сеула или Токио подлетное время составляет менее 15 минут. Столь сжатый временной интервал практически не оставляет военному и политическому руководству времени на верификацию и фатальное решение о нанесении ответно-встречного удара.

«Ядерный оптимизм» против суровой реальности

В академических и военно-политических кругах набирает силу так называемый «ядерный оптимизм» — школа мысли, восходящая к известному политологу Кеннету Уолтцу. Ее сторонники утверждают, что распространение ядерного оружия не дестабилизирует, а, напротив, укрепляет мир. Логика проста: осознание гарантированного взаимного уничтожения заставляет лидеров действовать с максимальной осторожностью.

В качестве доказательства «оптимисты» приводят опыт холодной войны, которая так и не переросла в прямое столкновение сверхдержав, а также пример Индии и Пакистана. Несмотря на регулярные пограничные конфликты и высокий градус напряженности в Кашмире, наличие у обоих государств ядерных арсеналов до сих пор удерживает их от полномасштабной войны.

Следуя этой концепции, появление собственного ядерного оружия у Южной Кореи и Японии могло бы создать устойчивый паритет в Восточной Азии, уравновесив потенциал Китая и КНДР, а также позволило бы Соединенным Штатам существенно сократить свое военное присутствие и расходы в регионе.

Однако большинство специалистов по международной безопасности категорически не согласны с этой логикой. Чем больше игроков получают доступ к «красной кнопке», тем выше геометрическая прогрессия риска роковой ошибки, технического сбоя, ложной тревоги или неверной оценки намерений противника.

Снижение рисков: от утопии к прагматизму

Возврат к глобальным, всеобъемлющим договорам о разоружении в текущих геополитических реалиях выглядит утопией. Однако это не означает, что дипломатия бессильна. На смену масштабным соглашениям должны прийти практические меры по укреплению доверия и предотвращению случайного возгорания:

Прозрачность и уведомления. Державам необходимо добровольно информировать друг друга о запланированных испытательных пусках ракет, крупных военных учениях и перемещениях стратегических сил, а также обмениваться базовыми данными о составе арсеналов.

Прямые каналы связи. Экстренное создание и поддержание бесперебойных военных линий связи («горячих линий») между всеми членами «ядерного клуба», включая Китай. Политические или торговые разногласия не должны становиться препятствием для экстренного диалога генеральных штабов в момент кризиса.

Реализм в отношении КНДР. Международному сообществу, похоже, придется пойти на болезненный, но необходимый шаг — признать Северную Корею ядерным государством де-факто. Это не означает юридического одобрения ракетно-ядерной программы Пхеньяна или отказа от идеала денуклеаризации. Это лишь прагматичная констатация факта, без которой невозможно выстроить механизмы предотвращения инцидентов.

«Сорок лет назад, в октябре 1986 года, на саммите в Рейкьявике Рональд Рейган и Михаил Горбачев подошли так близко к полной ликвидации ядерных арсеналов, как никто и никогда в истории. Та уникальная возможность была упущена. Но сегодня даже самые малые, прагматичные усилия способны предотвратить катастрофу и отвести человечество от опасной грани»